Лень - бороться или развивать? Основы креативности

Большинство людей не имеют возможности выбирать вид и степень занятости, а поступив на работу, вынуждены подчиняться диктату тайм-менеджмента. Мы работаем, работаем, работаем… Еще бы, ведь это символ успешной насыщенной жизни. А потом валимся в изнеможении и затыкаем свой уставший до бесполезности мозг жвачкой из сериалов, новостей и глупых картинок в социальных сетях. 

 

В  серии экспериментов стэнфордский профессор социологии Клиффорд Нэсс пытался выяснить, как некоторым удается делать несколько дел одновременно. Профессор Нэсс восхищался коллегами и друзьями, которые утверждали, что могут болтать с тремя людьми, при этом отвечая на письма и лазая по сайтам. В экспериментах давалось простое задание:  предъявлялись разноцветные фигуры и нужно было сконцентрироваться только на том, как меняется положение красных треугольников.  

 

Нэсс обнаружил, что люди, которые обычно не разбрасывались, легко выполняли задание. А результаты “многозадачных” были ужасающе низкими. Они оказались неспособны отбрасывать лишнюю информацию, поскольку их внимание было перегружено задачами, которые перед ними не ставились.  Психиатр Эдвард Хэллоуелл назвал это стабильным дефицитом внимания, и эта черта возникает у всех людей с хронической многозадачностью.

 

Современная рабочая среда способствует развитию этой патологии, и люди, которые обычно довольно успешны, начинают испытывать трудности при упорядочивании заданий, легко отвлекаются и становятся рассеянными.

 

Нынешние информационные работники отвлекаются в среднем каждые три минуты — на сообщения, письма, звонки. В итоге примерно 25–50% рабочего времени уходит на то, чтобы вспомнить: “На чем это я остановился?” Исследование Intel показало, что из-за таких прерываний компания ежегодно теряет миллиарды долларов.

 

Наша жизнь распланирована по минутам: встреча, лекция, совещание, написать отчет, отправить письмо, провести переговоры, потом снова встреча, снова совещание… Когда какое-то количество писем и отчетов вдруг в сутки не умещается, мы отправляемся на курсы тайм-менеджмента или покупаем книжку в духе «Как запихнуть тысячу дел в двадцать четыре часа». Здравый смысл говорит нам: порядок привносится извне некой разумной силой, он не может возникнуть спонтанно. Но это не так. 

 

Невролог Маркус Райхл из Университета Вашингтона в Сент-Луисе в 2001 году обнаружил  “сеть пассивного режима работы мозга”. Эта сеть включается, когда мы бездействуем. Райхл заметил, что, когда участники его экспериментов лежали в томографе и выполняли задания на мышление, например запоминали список слов, некоторые зоны мозга становились более активными, а другие — менее.  Тут нет ничего необычного.

 

Однако, оказалось, что если человек просто лежит в томографе, закрыв глаза или уставившись в экран, его мозговая деятельность не снижалась - просто зоны активности меняются местами. Та, что подавляется во время заданий, включается при отдыхе. Это "сеть состояния покоя".

 

Открытие сети пассивного режима работы мозга вызвало много восторгов и споров. Многие психологи считают мозг преимущественно рефлекторной структурой, которая лишь отвечает на текущие требования среды. Поэтому некоторые ученые убеждены, что изучать мозг в покое — бесполезная трата времени. Но, оказывается наш  мозг вовсе не ждет очередной стимуляции. Скорее он постоянно и спонтанно активен. Он поддерживает работоспособное состояние, объясняет, отвечает, предсказывает.

 

«Пока вы нежитесь в постели, позволяя мыслям бродить свободно, ваш мозг становится более организованным, чем когда вы пытаетесь сконцентрироваться на какой-то задаче».  Сеть пассивного режима работы мозга поразительна тем, что её активность возрастает, когда мы бездельничаем. По сути, мозг использует больше сил для спонтанной внутренней деятельности, чем для выполнения специфических задач, таких как помножить восемь на семь или заполнить ячейки в электронной таблице. 

 

Единственный способ достичь оптимального уровня работы сети — встать, найти мягкую подушку, устроиться поудобнее и забыть о целенаправленной деятельности. Наслаждаясь произведениями искусства, слушая любимую музыку, рисуя для души, можно облегчить этот процесс. 

 

Выдающиеся открытия в науке и величайшие творения поэзии и живописи — словом, многие гениальные идеи в истории — не всегда оказывались результатом ревностного упорного труда.  

 

«Ньютон не зарывался в бумаги и не рвал на себе волосы в страхе перед надвигающимся сроком сдачи проекта, пытаясь понять, почему предметы падают на землю, а планеты вращаются вокруг Солнца. И специалист по продуктивности не заглядывал Ньютону через плечо, дабы проверить, эффективно ли он работает. Зато мы можем вообразить его отдыхавшим теплым летним вечером в саду: тихо щебетали птицы, шелестела листва на ветру, он прикрыл глаза или рассеянно оглядывал двор».

 

Мысли, которые приходят на ум в периоды безделья, зачастую поднимаются из глубин бессознательного и не всегда бывают приятными. Однако мозг привлекает наше внимание неспроста. У нашего мозга тоже есть автопилот. Он включается, когда мы погружаемся в состояние покоя, ослабляя “ручное управление” своей жизнью. Он в курсе, куда мы в действительности хотим пойти и что делать. Но единственный способ узнать, что известно нашему автопилоту, — перестать управлять “самолетом” и позволить программе вести нас. 

 

Отдых столь же важен для здоровья мозга, как и направленная умственная деятельность, а то и важней.

 

«Позволяя мозгу отдыхать, мы даем ему возможность задействовать механизмы нелинейности и случайности, усилить его естественную склонность объединять образы восприятия и памяти в новые представления. Байки о писателях и художниках вторят недавним психологическим исследованиям: чтобы раскрыть творческий потенциал мозга — эту сложную нелинейную систему, — нужно разрешать себе долгие полноценные периоды праздности.»

 

Одержимость работой — разновидность внешне навязанного порядка, будь то расписание, список дел, рабочий процесс, техники управления временем или требования заказчика, который хотел получить желаемое еще полгода назад. Мы должны спросить себя, зачем и для кого мы столько работаем?

 

«Можно проследить истоки современной одержимости работой и эффективностью в заблуждении Лютера о том, что бедность проистекает из лености, а не из сложных социоэкономических обстоятельств. Лень стала считаться злом. А изучай Лютер социологию, наш ежегодный отпуск мог бы длиться больше двух недель».

 

Ещё когда дети начинают ходить в школу, и даже раньше, родители уже наполняют их жизнь потоком занятости: спортивные, музыкальные школы, курсы китайского языка с погружением в среду, летние лагеря, театральные, математические и прочие научные кружки. Некоторые родители словно втайне боятся, что у детей останется время, чтобы шастать без дела и, собственно, быть детьми. Иногда взрослые обрушивают на детей нескончаемый вал занятий, заглаживая вину за свое отсутствие в их жизни, потому что сами вынуждены работать всё дольше, просто чтобы обеспечить достойный уровень жизни семьи.

 

Когда же мы вырастаем, сама мысль о безделье кажется нам крамольной. Если я ничего не делаю, значит, я лентяй, а лентяй — это очень плохой человек. Мы оказываемся в плену невротического желания постоянно чем-то заниматься, успевать как можно больше. 

 

«В жизни кроманьонца было больше досуга, чем труда. Тогда работа заключалась в охоте и собирательстве. Считается, что именно способность кроманьонца быть праздным привела к творческому буму в человеческой эволюции. С точки зрения биологии наш мозг практически идентичен мозгу древнего человека. Когда удовлетворены базовые потребности — в еде, укрытии, защите от ненастья и опасностей, — работать уже не нужно», - пишет Эндрю Смарт в своей книге «О пользе лени. Инструкция по продуктивному ничегонеделанию» . 

 

Данные нейронаук говорят о том, что нашему мозгу нужен отдых. «Научное понимание мозга несовместимо с лютеранским или христианским взглядом на человека, а также с нашей рабочей этикой. Наша хваленая рабочая этика, как и рабство, — культурный институт, который возник из общепринятого, но ошибочного представления о человеке».

 

«Нужно научиться принимать, защищать и требовать права на праздность, как на необходимое условие благополучной жизни и здорового общества, а также признавать, что ошеломительные озарения, которые снисходят на тех, кто обладает особенно развитой сетью пассивного режима работы мозга, не исключения из правил, а норма».

 

 

Использованы материалы из статьи "Мозг хочет, чтобы мы ленились" Григория Тарасевича «Русский репортер» №23 (351

Сайт создан при помощи
конструктора сайтов A5.ru